flann_obrien (flann_obrien) wrote,
flann_obrien
flann_obrien

Category:

"Letters from Normandy."

Здравствуй, дорогая Глен.
Скоро мы высадимся во Франции и я не знаю когда смогу отправить тебе это письмо, поэтому буду его дописывать на манер дневника и надеюсь, что скоро ты прочитаешь эти строки.
Тем более я боюсь, что цензоры могут вымарать часть моих записей, сочтя их рассекречивающими подробности о грядущем вторжении, но через пару недель это уже не будет иметь никакого значения.
Мы проделали долгий путь до Англии, изнывая от духоты и безделья в тесных кубриках и, признаюсь, были рады наконец снова стоять на твердой земле. Наши командиры и инструктора тоже обрадовались и едва мы разместились по домам, принялись за тренировки.
Сперва, разумеется, все немного ворчали, но ты знаешь, это скорее то бормотание, с которым фермер ругает свой тарахтящий трактор – дань традиции и возможность спустить пар. При этом у нас по вечерам остается немного свободного времени, а недавно даже был в увольнении в городе и смотрел в кино фильм «Девушка с обложки» с Ритой Хейворт, наверное ты его тоже видела. Жаль, что мы сейчас по разные стороны океана и я не мог тебя сводить на него.
В последние недели тренировки усилились, помимо наземных тренировок мы теперь регулярно вылетаем на наших С-47. На складах суетятся снабженцы, принимая, сортируя и отправляя бесчисленные коробки, ящики и мешки. Я видел там и ящики с патронами, и знакомые виллисы под брезентом, и мотоциклы. А вчера через редкие доски на бору грузовика я разглядел целую гору велосипедов. Можешь себе это представить? Искренне надеюсь, что нас не заставят ехать на них до самого Берлина!
***
После небольшого перерыва я снова возвращаюсь к тебе.
Со дня на день нам предстоит высаживаться во Франции. Вчера об этом объявили наши сержанты и мы буквально сидим на наших вещмешках.
***
Вдоль побережья снова туманы и дожди, а в зоне высадки сильный ветер. Вторжение опять отложено на 24 часа. Нервы у всех натянуты как канаты. И некоторые парни держатся из последних сил. Вчера двое из нашей роты слегли в больницу и они уезжали со слезами на глазах – не от боли, а от осознания того, что после двух лет подготовки мы будем прыгать без них. Но я искренне надеюсь, что они поправятся и присоединятся к нам в марше на Берлин – краутов хватит на всех. Я кажется не говорил тебе, но среди ребят прочно закрепилось словечко «краут» - так прозвали немцев из-за их любви к квашеной капусте.
Сегодня днем мы уложили наши парашюты, получили снаряжение и боеприпасы. Знаешь, я сейчас молюсь лишь о том, чтобы мой вес и всё это барахло смог выдержать парашют. Если не считать винтовку, то на мне навешано наверное фунтов 30, если не больше, всего, на что только расщедрились наши каптеры. Мне кажется, я похож на новогоднюю елку – если бы ее наряжал наш инструктор по строевой и боевой подготовке в Токкоа, то она выглядела бы именно так.
Еще мы подписали страховку на случай нашей гибели. Мы знаем на что идем и я хочу, чтобы в случае моей смерти (но надеюсь, что до этого не дойдет и мы с тобой уже скоро увидимся) семья получила заслуженную помощь от нашей страны, за которую мы и сражаемся. Правда несколько ребят сперва было отказались подписывать, считая это дурной приметой, но им быстро вправили мозги на место.
Прости, мне надо идти – нас вызывают на поле к самолетам.
Кажется, началось…
***
Прошла первая неделя вторжения и я остался жив. Кое-кто поговаривает, что после такой мясорубки мы уж точно закончим войну к рождеству, как ни старались фрицы нас остановить – мы теперь в Европе и скоро покажем им всю нашу силу.
Наш С-47 пересек пролив глубокой ночью и все вокруг преобразилось – чернота неба сменилась грохотом, свистом и раскрывающимися бутонами взрывов. Через открытый десантный люк я видел, как снаряды прошили летевший рядом самолет и он стремительно пошел к земле. Кажется, никто не успел из него выпрыгнуть…
Наш пилот творил настоящие чудеса и почти дотянул до зоны высадки, но огонь стал таким плотным, что нам пришлось прыгать сразу ,как только зажглась зеленая лампочка у двери.
Как я и боялся, вес снаряжения сыграл дурную шутку – в момент раскрытия парашюта от рывка оторвалась веревка, которой к ноге у меня был привязан мешок с разным снаряжением. Честно сказать, сперва я было решил, что в мешком вниз улетела и моя нога (прости, если тебе это было не слишком приятно прочитать).
Опускаясь в чернильную темень, царившую на земле, я похвалил себя за предусмотрительность, с которой прикрепил фонарик на ремни моего обвеса. Правда тут же пришло понимание, что со включенным фонарем я стану прекрасной мишенью для врагов.
На земле оказалось, что пилоты сбились с курса и мы промахнулись мимо нашей зоны высадки. Сложнее всего было найти хоть кого-то из товарищей по оружию. В итоге я нашел своего сержанта и техника из нашей роты. Ирония была в том, что техник тащил на себя увесистую коробку с минометным прицелом, вот только самого миномета у нас не было, и где он оказался во всем этом хаосе – можно было только гадать. Через пару часов блужданий по местным лесам мы наткнулись на двоих парашютистов из 505-го полка 82-й дивизии – первого лейтенанта и техника. По сравнению с нами – это старые ветераны, которые успели повоевать в Италии и на островах. Мне казалось, что нам крупно повезло – их опыт мог оказаться полезен. И я не ошибся.
К сожалении нормальное оружие было только у меня – у командиров были томми-ганы, а у техников – «масленка» (так мы называли тяжеленный и неказистый пистолет-пулемет М3А1 – хотя ты и так его знаешь. Я помню твое фото из учебки, где ты в белом спортивном платье стреляешь из него.). Оставалось надеяться на внезапность и слаженность.
По карте, которая была у лейтенанта и указателям у дороги мы поняли, что оказались немного в стороне от основных сил противника, но в километре должен был быть укрепленный пост с пулеметом и небольшим караулом. Необходимо было проверить и по возможности уничтожить его. Ну или хотя бы попортить им кровь.
Выбрав укромное местечко под поваленным деревом мы обсудили план действий и оставили там часть снаряжения, хорошенько забросав его ветками и листьями. Я, правда, решил изображать собой черепаху и не расставаться с вещами. После этого, растянувшись цепью, мы отправились на поиски немецкого пулемета. Сильно выручала высокая трава, которая доходила мне почти до плеч – был шанс, что нас не заметят издалека.
По хорошо различимому тарахтению мотоциклетного мотора стало ясно, что мы почти на месте. Выглянув из кустов мы увидели, как десяток краутов суетятся вокруг позиций, а все командует плотный офицер, который, похоже, на этом мотоцикле и прибыл. Черт, это могло сильно всё осложнить – если командир у них грамотный – то нам не дадут даже выйти из леса и подобраться на расстояние выстрела. Пришлось отходить обратно в лес и искать обходные пути.
Взяв ощутимо левее мы начали пробираться через заросли и буквально через полсотни ярдов наш Кормак (техник из моей роты) подал сигнал остановиться и найти укрытие – навстречу шел немецкий патруль из четырех человек.
Наша тройка отошла еще левее, а 82-е спрятались в стволе огромного дерева без сердцевины, которое так удачно оказалось поблизости. Я через листву увидел как двое из патруля свернули в нашу сторону и в этот момент раздался характерный треск выстрелов томми – «наша» двойка повернула головы и это был отличный шанс. Техник снял первого краута, а я практически очередью всадил три пули во второго (я пишу об этом так свободно, раз уж ты тоже была в учебке и не будешь падать в обморок при упоминании крови или крепкого ругательства – не то что эти рафинированные мышки из библиотек с их вечными вздохами и закатываниями глаз). Пару минут мы замерли на месте, прислушиваясь – не прибежит ли подкрепление, но обошлось – мы проверили не осталось ли живых или раненых и медленно двинулись дальше.
С каждым пройденным десятком ярдов я всё лучше понимал задумки тех, кто шил нашу форму и снаряжение. В учебке казалось, что эти карабинчики, тесемки и веревочки придуманы чтобы сводить нас с ума, а инструкторам дать повод лишить нас очередного увольнения. Но здесь, в лесу, все эти мелочи обрели смысл. А еще я перед высадкой подсмотрел в соседней роте отличную идею и из очередного похода в город вернулся с парой кусков войлока, который пришил к лямкам моего рюкзака – иначе бы плечи были бы стерты в кровь почти мгновенно.
Наконец, мы вышли в левый фланг немецких позиций и стало ясно, что тут не пройти. То и дело из травы поднимались головы дозорных и было не понять, сколько же их там на самом деле. Но нас пятерых было бы точно недостаточно. После небольшой перестрелки пришлось отступить – в надежде создать иллюзию, что нас как минимум пара отделений.
Во время переходов по лесу мы время от времени пересекали залитые солнцем поляны, на которых почти сплошным ковром росла земляника. Ягоды буквально приковывали взгляд и едва мы отошли на приличное расстояние – под одобрительными взглядами командиров мы начали обирать эти кустики, жадно проглатывая сочные ягоды.
Неожиданно оказалось, что лейтенант не видит красный цвет и просто не замечает яркую землянику среди листвы. Черт возьми, он был прекрасным парнем и это как-то несправедливо по отношению к нему! Я собрал и насыпал ему полную горсть сладко пахнущих ягод – хоть он и офицер, но отличный человек.
Не успели мы дойти до тайника с вещами, как небеса разверзлись и начался настоящий ливень. И вот тут лейтенант нас выручил, вытащив из массета диковинный дождевик. У нас были тяжелые прорезиненные плащи в учебке, а здесь ткань была непромокающей и очень легкой. Он собрал нас под этим плащом словно наседка своих цыплят, иначе мы бы вымокли до нитки, да и оружию такое полоскание могло только повредить.
Когда ветер и дождь стих, мы решили сделать попытку зайти с другого фланга. С правой стороны от окопов было довольно приличное озеро и низкий берез. Оттуда мы могли подобраться незамеченными. После такого дождя все густые заросли, которым так радовались сперва, основательно промокли, а затем стали набирать воду наши хлопковые штаны, а совсем скоро даже внутри наших любимых ботинок начала хлюпать вода. Но это всего лишь досадная неприятность в сравнении с немецкой пулей, которая может оборвать твою жизнь.
Выйдя на берег озера, я буквально ахнул – это было очень красиво, если я вернусь домой – расскажу тебе всё в красках, его вид отпечатался у меня в памяти до малейших деталей!
Сотни за две ярдов мы решили разделиться – я должен был выйти с фронта на укрепления, начать стрельбу и потом увести немцев за собой влево, дав возможность товарищам нанести удар. И это почти получилось. Стоило мне приблизится к опушке, как раздалась пулеметная очередь. К моей удаче, все пули прошли выше, сбивая ветки и листья, а я лежал вжавшись в сырую землю и боялся поднять голову. Но внимание к себе я привлек, после чего стал отходить назад. И буквально через минуту наткнулся на двоих краутов, заходивших мне в спину – первого я успел снять несколькими выстрелами, а до второго было слишком далеко и после небольшой перестрелки мы разошлись в разные стороны.
Добравшись до условленного места я стал ждать возвращения ребят. Когда они пришли – вид был замотанный и уставший, но оказалось, что я уничтожил одного из опытных немецких автоматчиков, да и отвлечение внимания прошло по плану – ребята не зря потратили несколько магазинов.
Но стало ясно, что наша партизанщина не останется безнаказанной и в ближайшее время начнут искать. Надо было действовать на опережение и мы, растянувшись цепью, согнувшись в три погибели, пошли вперед. Тут из-за деревьев раздались слова песни на немецком и мы бросились врассыпную с дороги, стараюсь залечь в засаду – это была прекрасная возможность уровнять наши силы!
Я был впереди справа, за раскидистым кустом и когда мимо меня проходили крауты один за одним – сердце буквально останавливалось, а я старался даже не дышать – ведь если открыть огонь слишком рано – мы обречены. Но вот колонна вся прошла мимо, когда вдруг замыкающий заметил меня. Он выпустил очередь, но было поздно – с обеих строн дороги застрочили наши томми и в течение пары минут всё было кончено.
Теперь пора было заняться и пулеметным гнездом, пока не подошло подкрепление. Рысью мы бежали по глубокой канаве вдоль дороги, которая служила отличным прикрытием. И вот уже в прямой видимости холм с пулеметом и черный прямоугольник земляного дота. Перед высадкой я выпросил у начсклада пару дымовых шашек – настал их черед. Свою я бросил вперед и как только дым начал подниматься, кормак зажег вторую и за полосой дыма длиной ярдов 20 мы пошли в атаку. Серые немецкие каски блестели на солнце и были отличной мишенью. Я успел сделать пару выстрелов и она буквально провалилась за холм . Как я узнал чуть позже – это был тот самый офицер, приехавший на мотоцикле.
После ожесточенной яростной перестрелки укрепления мы взяли! Но надо было их удержать. Не успели мы сменить магазины и зарядиться, как в лесу раздались свистки и команды на немецком – крауты пошли в атаку. Я защищал правый фланг и пока слева парни успешно отбивались у меня внезапно заклинил верный гаранд, а когда я поднял взгляд – на меня из кустов смотрел ствол немецкого автоматчика. Раздались выстрелы и меня отбросило на землю. Гаранд валялся рядом, а я не мог пошевелить правой рукой, чтобы вытащить из кобуры кольт и отомстить за себя напоследок. К счастью товарищи меня прикрыли огнем, а затем раздались выстрелы подошедших шерманов – мы выполнили свою задачу, хотя потрепало всех основательно. Кажется никто не остался без ранений.Сейчас я пишу эти строки из небольшого городка (снова забыл это странное французское название) и надеюсь, что это будет мое не последнее письмо тебе. Скоро война закончится и я смогу приехать к тебе в Бостон и сводить наконец-то в кино.
Фланн
Нормандия, июнь 1944.

Tags: 101st, airborne, wwii, реконструкция
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 16 comments